Каннельярви
Kanneljarvi

Пристанционный поселок. Возник с появлением железной дороги, связавшей Выборг с Санкт-Петербургом. Первоначальное название станции - Уусикиркко. С 1925 г. она стала именоваться Каннельярви (в связи с образованием одноименной волости). Первое время в станционном здании размещался сборный пункт шюцкора, но позднее эта организация купила старую дачу в центре деревни. Около станции в 1924 г. акционерное предприятие «Братья Мяаттянен» построило мельницу, в 1927 г. оснастило ее дополнительно лесопилкой, а через год там появились небольшие столярные мастерские. В 1934 г. мельницу оборудовали новыми агрегатами для переработки пшеницы. На 1939 год в пристанционном поселке было около 50 домов.

5 декабря 1939 г. части Красной Армии захватили горящую станцию. Из всех построек уцелела лишь кирпичная сауна. В этом здании теперь находятся станционные службы и билетная касса. Поодаль от него у самого края современной платформы лежат гранитные глыбы. Привезенные сюда в 1944 г. они предназначались для строительства противотанковых надолб, но доставить до места их так и не успели.

Станция Каннельярви сохранила свое прежнее название. В этом есть определенная заслуга МПС, которое взяло на себя смелость не поддержать настойчивые предложения обкомовских и исполкомовских чиновников о переименовании станции Каннельярви в «ст. Победа». Министерство представило веское обоснование, что все предложенные варианты замены топонима совпадают с уже имеющимися названиями станций на Октябрьской железной дороге. Письма долго летали по кабинетам, пока дело не заглохло само собой.

К западу от железнодорожного полотна на месте прежнего пристанционного поселка и местечка Корвекюля к настоящему времени вырос большой дачный массив. Аналогичным образом оказалась застроенной и территория селений Ластиккала и Кангасненя. В 80-х гг. там появилась железнодорожная платформа «73-й км», которая спустя десяток лет неожиданно вдруг обратилась в «Шевелево». Сей удивительный акт произошел в обход всех установленных на этот счет правил. Можно лишь догадываться как свершился столь уникальный процесс «увековечения» имени далеко не самого известного поэта нашей эпохи.